ослик

Житейские мудрости от Мэта Коутона

А ведь  Мэт не был героем и вовсе не стремился им стать. За героями водилась скверная привычка героически погибать, что его отнюдь не прельщало.

Запомни, ты сможешь найти выход из любого затруднения, если будешь держать глаза и разум начеку, в противном случае ты вечно будешь спотыкаться о собственные ноги.

Когда судьба хватает за горло, то ничего не остается — только улыбаться.

Человек, пьющий твое вино, менее склонен поверить, что ты купил его на нечестно выигранные деньги.


Истинная правда, если вы заставили женщину кормить вас постоянно, она почти победила.

В общении с женщинами полезно уметь вовремя промолчать. С мужчинами тоже, но с женщинами это особенно важно.

Только идиот может подумать, что знает, что творится у женщины в голове только потому, что она улыбается.

Огонь не может разнестись по сухостою быстрее, чем слухи среди женщин.

То, что он не хотел жениться, еще не означало, что он хочет, чтобы его будущая жена считала его дураком.

Иногда он задавался вопросом, почему его удача не в состоянии ему помочь в отношениях с женщинами? Женщины же столь же непредсказуемы как самые честные кости.

Если задуматься, то отношения с женщинами и сражения не сильно отличались. Оба укутывают мужчину туманом неопределенности, и способны в миг погубить, если он будет недостаточно осторожен.

Порой ему казалось, что все его неприятности были из за женщин, которые оставались для него загадкой, несмотря на то, что он все время пытался в них разобраться.

Определенно, у женщин всегда все непросто.

- Не имею ничего против знати, - ответил Мэт, поправляя куртку. - Просто я не рвусь принадлежать к ней сам.
- Почему?
Мэт сидел несколько мгновений неподвижно. Почему же? Наконец он посмотрел на ногу и надел башмак:
- Всё дело в башмаках.
- В башмаках? - Сеталль выглядела полностью сбитой с толку.
- Именно, в них, - кивнул Мэт, затягивая шнурки. - Всё из-за башмаков.
- Но…
- Видите ли, - сказал Мэт, туго завязывая шнурок, - многим людям не нужно беспокоиться о том, какие башмаки надеть. Они бедняки. Если спросить кого-нибудь из них: «Какие башмаки ты собираешься надеть сегодня, Моп?» Его ответ будет простым: «Знаешь, Мэт, у меня всего одна пара, поэтому, полагаю, её-то я и надену».
Мэт помедлил.
- Или, поскольку вы, Сеталль, не я, вам они так не ответят. Они не будут называть вас Мэт, верно?
- Понятно, - весёлым тоном ответила она.
- В любом случае, для тех, у кого водится немножко деньжат, вопрос о том, какие башмаки надеть, усложняется. Посмотрите, к примеру, на обычного человека вроде меня… - Он покосился на неё. - И заметьте, я человек обычный.
- Ну конечно.
- Треклятски верно, обычный, - сказал Мэт, закончив со шнурками и выпрямляясь. - У обычного человека может быть три пары обуви. Худшую он надевает тогда, когда приходится работать над чем-нибудь не самым приятным. Они могут начать натирать через пару шагов, и в них может оказаться парочка дыр, но они всё равно хороши для ваших ног. И вам не страшно испачкать их в поле или в сарае.
- Хорошо, - согласилась Сеталль.
- Теперь перейдём ко второй по качеству, - сказал Мэт. - Это ваша повседневная обувь. В ней вы ходите, к примеру, на ужин к соседям. Или, в моём случае, их вы надеваете, собираясь в бой. Это отличные башмаки, в них удобно, вам не стыдно в них появиться и всё такое прочее.
- А самая лучшая пара? - спросила Сеталль. - Ты надеваешь её, собираясь на светские приёмы, балы или ужины с важными местными сановниками?
- Балы? Приёмы у сановников? Проклятый пепел, женщина! Я-то думал, вы простая хозяйка гостиницы.
Сеталль слегка покраснела.
- Мы не шляемся по балам, - пояснил Мэт. - Но если будет нужно, подозреваю, что туда сойдёт и вторая пара. Если они подходят для визитов к соседской старушке Хембрю, значит они треклятски хорошо сгодятся и чтоб отдавить ноги любым согласившимся с вами потанцевать дурочкам.
- Так для чего же тогда лучшая пара?
- Для путешествий, - ответил Мэт. - Каждый фермер знает цену отличным башмакам в дальнем пути.
Сеталль призадумалась.
- Хорошо. Так какое же это отношение имеет к знати?
- Прямое, - сказал Мэт. - Разве не понятно? Если ты обычный парень, то точно знаешь, когда какие башмаки надеть. Человек легко справляется с тремя парами обуви. Когда их всего три - жизнь очень проста. А люди знатные… скажем, Талманес утверждает, что дома у него сорок пар обуви. Сорок! Можете себе представить?
Она весело улыбнулась.
- Сорок пар, - покачав головой, повторил Мэт. - Сорок треклятых пар обуви. И все они разные. Существует своя пара для каждого костюма, и дюжина пар разных стилей, которые подойдут к доброй половине одежды. Найдётся обувь для визитов к королям, к знатным лордам и для приёма обычных людей. Есть обувь для лета и для зимы, для дождливой погоды и для сухой. Есть даже пара, которую надевают только когда отправляются в растреклятую баню. Лопин жаловался, что у меня нет туфель, чтобы в них ходить в нужник по ночам!
- Ясно… значит, ты используешь башмаки в качестве метафоры о бремени ответственности и необходимости решений, которые возлагаются на благородное сословие, когда оно берёт на себя главенство в сложных политических и социальных ситуациях.
- В качестве метафоры чего?.. - поморщился Мэт. - Проклятый пепел, женщина. Это никакая там не метафора! Это просто башмаки.


– Женщину невозможно в чем-то убедить, – продолжил Мэт, глядя вперед. – Спорить с ней, ну… словно, играть с друзьями в кости. Только женщине нет никакого дела до проклятых правил игры. Парень, тот постарается тебя надуть… но сделает это по-честному. Воспользуется утяжеленными костями, так, что ты подумаешь, что проиграл случайно. И если ты достаточно глуп, чтобы не заметить подвох, возможно, он отберет у тебя все деньги заслуженно. И это правильно.
А женщина? Она сядет за ту же игру, будет улыбаться и делать вид, что собирается играть. А когда черед дойдет до нее, она бросит пару собственных костей, пустых со всех шести сторон. На всех гранях «пусто», без единого очка. Она взглянет на результат, а потом посмотрит на тебя и скажет: «Вот видишь, я выиграла».
Тебе останется только чесать репу, глядя на проклятые кости. И вот ты таращишься то на нее, то на кости. «Послушай, но на этих костях нет ни единого очка», – попытаешься ты ей возразить.
«Нет, есть», – не соглашается она, – «на обеих костях выпало по единице».
Ты говоришь: «Ровно столько нужно для выигрыша».
«Какое совпадение», – ответит она, собирая твои деньги. А ты остаешься сидеть, ломая голову над тем, что же стряслось. И тут до тебя доходит. Пара единиц вовсе не выигрышный бросок! Потому что у тебя-то была шестерка! А значит, ей требовалось выбросить пару двоек! Ты лихорадочно начинаешь ей объяснять то, что ты только что заметил. И знаешь, что она сделает?
– Понятия не имею, Мэт, – ответил Талманес, сжимая в зубах трубку, из чашки которой поднимался легкий дымок.
– Она возьмет да и потрет пустые грани костей, – ответил Мэт. – И с абсолютно честным лицом заявит: «Извини, тут на кости было пятнышко. Ясно, что на самом деле выпали двойки!» И она в это верит. Проклятье! Она в это верит!
– Невероятно, – сказал Талманес.
– Но это еще не конец!
– Я так и думал, Мэт.
– Она заберет все твои деньги, – Мэт жестикулировал одной рукой, второй удерживая ашандарей поперек седла. – И каждая женщина в комнате подойдет и поздравит ее с удачным броском! И чем больше ты возмущаешься, тем больше проклятых женщин станет с тобой спорить. Тебя моментально задавят количеством, и каждая будет тебе доказывать, как ясно видно двойки на костях, и что нужно перестать вести себя подобно капризному ребенку. Каждой проклятой бабе будет очевидно, что выпали двойки! И даже та чопорная, которая с рождения терпеть не может твою женщину – может, из-за того, что ее бабка украла у бабки той, другой, рецепт любимого пирога, когда они обе были девчонками – даже она будет против тебя.
– Они и в самом деле бесчестные создания, – ровным тоном откликнулся Талманес. Он редко улыбался.
– Когда они закончат, – скорее для себя продолжал Мэт, – ты останешься без гроша в кармане, с целым списком поручений и указаний, что тебе носить и как одеваться, и с жуткой головной болью. И вот ты сидишь, уставившись в стол, и думаешь, только для того чтобы сохранить рассудок: а вдруг там и вправду были двойки? Вот что, я тебе скажу, означает спорить с женщиной.
Buy for 20 tokens
1) Сверхдержава - это страна, считающая себя вправе вмешиваться в американские выборы, снисходительно поучающая Евросоюз, как тому себя вести, указывающая на дверь робко предлагающему свои инвестиции Китаю. В общем, как делает мощная Украина. 2) - Как ты за две минуты поняла, что я плохой…
Что-то он на рисунке мрачный какой-то... я себе Мэта-чёртова-Коутона более... бесшабашным представляю ;))
Рисунок вообще не очень точный, однако ж один из вариантов обложки)
По поводу крайнего эпизода:

А всё потому, что с женщиной не нужно спорить. Ей нужно говорить, что она должна сделать. А если она не делает то, что ей сказано, нужно применить метод ББПЕ.
Я не большой поклонник рукоприкладства, тем более в отношении женщин %)
Боюсь, Мэт Коутон в этом вопросе вполне со мной солидарен)
И поэтому он сидит, уставившись в стол, и думает "Может, и вправду там были двойки?", только для того, чтобы сохранить рассудок. Хотя никаких двоек там не было.