yu_dzin (yu_dzin) wrote,
yu_dzin
yu_dzin

Category:

Правящий класс и потребление в сталинском СССР

- Я знаю, хто ты!
- Скажи, Белло, скажи голосно!
- Ты троцкист!

Не так давно открыл для себя труды Льва Троцкого. И меня несколько удивило, насколько зеркально я повторял вещи, о которых во времена оны писал Троцкий. Уже тогда, на заре становления Сталина, он вполне четко указывает на рост в советском государстве нового правящего класса:

Было бы наивностью думать, будто неведомый массам Сталин вышел внезапно из-за кулис во всеоружии законченного стратегического плана. Нет, прежде еще, чем он нащупал свою дорогу, бюрократия нащупала его самого. Сталин приносил ей все нужные гарантии: престиж старого большевика, крепкий характер, узкий кругозор и неразрывную связь с аппаратом, как единственным источником собственного влияния. Успех, который на него обрушился, был на первых порах неожиданностью для него самого. Это был дружный отклик нового правящего слоя, который стремился освободиться от старых принципов и от контроля масс и которому нужен был надежный третейский судья в его внутренних делах. Второстепенная фигура пред лицом масс и событий революции, Сталин обнаружил себя, как бесспорный вождь термидорианской бюрократии, как первый в ее среде.
...
Личные моменты в смене двух исторических глав, конечно, не остались без влияния. Так, болезнь и смерть Ленина несомненно ускорили развязку. Если бы Ленин прожил дольше, напор бюрократического могущества совершался бы, по крайней мере в первые годы, более медленно. Но уже в 1926 году Крупская говорила в кругу левых оппозиционеров: "Будь Ильич жив, он наверное уже сидел бы в тюрьме". Опасения и тревожные предвидения самого Ленина были тогда еще свежи в ее памяти, и она вовсе не делала себе иллюзий насчет его личного всемогущества против встречных исторических ветров и течений.

Бюрократия победила не только левую оппозицию. Она победила большевистскую партию. Она победила программу Ленина, который главную опасность видел в превращении органов государства "из слуг общества в господ над обществом". Она победила всех этих врагов - оппозицию, партию и Ленина - не идеями и доводами, а собственной социальной тяжестью. Свинцовый зад бюрократии перевесил голову революции. Такова разгадка советского Термидора.




Нынешние сталинисты обожают рассказывать о том, что после гениального Сталина (тм) пришел дурак-Хрущев (тоже тм) и все испортил. Но в реальности Хрущев был не более чем выразителем того правящего класса, на который опирался сам Сталин, приходя к власти, и который полностью сформировался именно за время правления Сталина и при активном его участии.

Именно в момент прихода Сталина к власти был окончательно задан вектор, который привел СССР в 1991-й год, когда полностью деградировавший правящий класс, сдуревший от блата и недосягаемых простым смертным благ, разорвал страну в клочья.

Возможно, Троцкий, видевший эту опасность, смог бы вывернуть советский локомотив с гибельного пути, но, скорее всего, Троцкий был заведомо обречен на поражение в борьбе против выходящей на сцену советской партократии. Ну и, конечно, я не упоминаю, что Троцкий мог докрутить руль до того, что весь локомотив полетел бы под откос - хотя тут что пнем об сову, что совой об пень.

Отдельно, чтобы два раза не вставать, с удовольствием приведу отрывок, касающийся экономического положения обычных людей. Потому что мифология о невероятной справедливости сталинского СССР и обращенности его исключительно к простому человеку - отдельная и крайне специфическая часть современных городских легенд.


Каждый режим находит свое монументальное отражение в строительстве и архитектуре. Для нынешней советской эпохи характерны многочисленные Дворцы и Дома советов, подлинные храмы бюрократии, иногда стоимостью в десятки миллионов рублей, дорогие театры, дома Красной Армии, т.е. военные клубы, главным образом для офицерства, роскошные метрополитены - для платежеспособных, при чрезвычайном и неизменном отставании строительства рабочих жилищ, хотя бы казарменного типа.

В области перевозки государственных грузов по железным дорогам достигнуты серьезные успехи. Но простой советский человек от этого выиграл очень мало. Бесчисленные приказы главы ведомства путей сообщения снова и снова вопиют "об антисанитарном состоянии вагонного парка и пассажирских зданий", о "возмутительных фактах бездействия в деле обслуживания пассажиров в пути", о "большом числе злоупотреблений, воровства и жульничества с проездными билетами..., сокрытия свободных мест и спекуляции ими, взяточничества..., хищения багажа на станциях и в пути". Такие факты "позорят социалистический транспорт". На самом деле они считаются уголовными преступлениями и на капиталистическом транспорте. Повторные жалобы красноречивого администратора безошибочно свидетельствуют о крайней недостаточности транспортных средств для потребностей населения, об острой нужде в тех продуктах, которые транспорт перевозит, и, наконец, о циничном пренебрежении к простому смертному со стороны железнодорожных, как и всяких других властей. Себя самое бюрократия умеет прекрасно обслуживать и на земле, и на воде, и в воздухе, о чем свидетельствует большое число советских салон-вагонов, специальных поездов и пароходов, все больше заменяемых, впрочем, лучшими автомобилями и самолетами.

Характеризуя успехи советской промышленности, ленинградский представитель ЦК Жданов, при аплодисментах со стороны непосредственно заинтересованных слушателей, обещал, что через год "наши активисты будут приезжать на заседания не на нынешних скромных фордах, а на лимузинах". Советская техника, поскольку она обращена лицом к человеку, направляет свои усилия прежде всего на удовлетворение повышенных потребностей избранного меньшинства. Уличные трамваи - там, где они есть, - по-прежнему переполнены до удушья.

Когда народный комиссар пищевой промышленности Микоян хвалится, что низшие сорта конфет все более вытесняются в производстве высшими, и что "наши женщины" требуют хороших духов, то это значит лишь, что промышленность, с переходом на денежный оборот, приспособляется к более квалифицированному потребителю. Таковы законы рынка, на котором не последнее место занимают высокопоставленные "жены". Наряду с этим обнаруживается, что 68 кооперативных лавок, из 95 обследованных в 1935 г. на Украине, вовсе не имели конфет, и что спрос на кондитерские изделия удовлетворялся лишь на 15-20%, при крайне низком качестве. "Фабрики работают, - жалуются Известия, - не считаясь с требованием потребителя", - конечно если это не тот потребитель, который умеет за себя постоять.

Академик Бах, подходя к вопросу под углом зрения органической химии, находит, что "наш хлеб иногда бывает из рук вон плох". То же думают рабочие и работницы, не посвященные в таинства процессов брожения; в отличие от почтенного академика они не имеют, однако, возможности выразить свою оценку на страницах печати.

В Москве швейный трест рекламирует разнообразные фасоны шелковых платьев, выработанные специальным "Домом моделей"; в провинции, даже в крупных промышленных городах, рабочие по прежнему не могут без очередей и других мытарств достать ситцевую рубаху: не хватает! Доставить необходимое многим гораздо труднее, чем доставить избыточное немногим: вся история тому порукой.

Перечисляя свои достижения, Микоян возвестил: "Новой является маргариновая промышленность". Ее действительно не было при старом режиме. Не надо спешить с выводом, будто положение стало хуже, чем при царе: сливочного масла народ не видел и тогда. Но появление суррогата означает, во всяком случае, что в Советском Союзе имеются два класса потребителей: один предпочитает сливочное масло, другой мирится с маргарином. "Мы вдоволь снабжаем махоркой всех, кому она нужна", хвалился тот же Микоян. Он забыл прибавить, что ни Европа ни Америка не знают такого низкопробного табака, как махорка.

Одним из особенно ярких, чтоб не сказать вызывающих проявлений неравенства является открытие в Москве и других крупных городах особых магазинов с высококачественными товарами, под очень выразительным, хотя и не русским названием "Люкс" (роскошь). В то же время не прекращающиеся жалобы на массовое воровство в гастрономических лавках Москвы и провинции означает, что продуктов питания хватает только для меньшинства, тогда как кормиться ими хотят все.

Работница-мать имеет свой взгляд на общественный режим, и ее "потребительский" критерий, как презрительно выражается сановник, очень внимательный, впрочем, к собственному потреблению, является в последнем счете решающим. В конфликте между работницей и бюрократией Маркс, Ленин и мы с ними - на стороне работницы против бюрократа, который преувеличивает достижения, смазывает противоречия и держит работницу за горло, чтоб она не смела критиковать.

Пусть маргарин и махорка сегодня - печальная необходимость. Но тогда незачем хвастать и прикрашивать действительность. Лимузины для "активистов", хорошие духи для "наших женщин", маргарин для рабочих, магазины-"люкс" для знати, вид деликатесов сквозь зеркальные витрины для плебса, - такой социализм не может не казаться массам новой перелицовкой капитализма. И эта оценка не столь уже ошибочна. На фундаменте "обобщенной нужды" борьба за необходимые предметы существования грозит воскресить "всю старую дребедень" и по частям воскрешает ее на каждом шагу.


Tags: СССР, Сталин, Троцкий, антикоммунизм, большевики, история, цитаты
Subscribe

Posts from This Journal “антикоммунизм” Tag

promo yu_dzin октябрь 8, 2017 09:09 15
Buy for 100 tokens
Я думаю, я здесь многих достал постоянными требованиями подкинуть мне какую-нибудь тему для раскрытия в очередном посте. И все равно, с упорством, достойным дятла-гвардейца, требую опять и опять. Далеко не сразу ко мне пришло понимание, что логичнее сделать отдельный пост и повесить на него ссыль в…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 34 comments

Posts from This Journal “антикоммунизм” Tag